«Желаю долгой, умной, полезной жизни…»

Письма И. К. Гаустова Ларисе Петелевой[1]

(1963–1968)

Вставить фото 8 наши краеведы подпись: И. К. Гаустов. Пятигорск, 1964 г. Фото из личного архива Л. А. Штавдакер

[Здравствуй], Ларисочка!

25 августа 1963 года для тебя знаменательная дата, которую надо помнить всю жизнь. Тебе восемнадцать лет. У тебя весна в полном цвету. Это бывает только раз в жизни. Такой ты будешь тоже только раз в жизни.

Я всё это прекрасно понимаю и поэтому от души желаю тебе именно в этот день свершения всех твоих прекрасных надежд и всех твоих ярких мечтаний.

Лучше деятельности литератора нет ничего на свете и не просто литератора, а писателя о природе, бойца за сохранение природы. В отрыве от неё немыслима по-настоящему человеческая жизнь. В отрыве от неё человек становится просто автоматом для еды, для добывания денег, для всего эгоистичного, грязного и тёмного. Если ты станешь именно тем, кем ты начала свою дорогу, дело будет свято и жизнь твоя будет оправдана. Я искренне верю, что ты собой, своей деятельностью увеличишь отряд немногих писателей и борцов за сохранение и сближение с матерью-природой.

Смело иди в свою дорогу, усеянную мальвами, одуванчиками, колокольчиками, фиалками, незабудками. Смело, уверенно сей разумное, доброе вечное в сердцах детей, в сердцах тех, кто может ещё воспринять доброе, вечное. Будь другом растений, птиц, животных – это благородно. Гораздо благороднее дружбы с завсегдатаями душных проспектов, ресторанов и гостиниц.

Когда ты будешь далеко в своём жизненном и писательском пути, пусть тебе эти строки напомнят твою восемнадцатую весну, твоё заветное желание быть писателем. Пусть они всегда будут для тебя гулким набатом, который зовёт только вперёд в торжество твоих идеалов.

Ещё раз сердечно желаю тебе долгой, умной, полезной, поистине человеческой жизни. Желаю тебе быть обязательно тем, кем ты замыслила с детства.

Глубоко уважающий тебя, Иван Константинович Гаустов

Пятигорск, август, 1963 год

Здравствуй, дорогая Ларисочка!

Я был убеждён, что ты доедешь благополучно, но всё же волновался. Очень рад, что ты хорошо устроилась. Лучше того, что тебе послала судьба в лице Прасковьи Ивановны [1] ничего не придумаешь. Разумеется, живи на частной квартире у Александры Ивановны [2]. Уважай её и в случае чего, чтоб не уходить, добавь за квартиру. В общежитие не ходи и по этому вопросу не беспокой начальство техникума – для тебя будет лучше. Думаю, что у Александры Ивановны будет покой, тишина и безопасность, чего не будет в общежитии. Итак, живи на частной квартире. Это разумнее.

Я понемногу работаю. Вчера перечитал «Женитьбу» Гоголя и слушал романсы Гурилёва. Очень понравилась песенка «Однозвучно звучит колокольчик…» Как пахнет здесь великой, светлой Россией!

Погода несколько изменилась, прошелестел дождичек, облачно, но тепло.

Очень прошу тебя быть спокойной, уверенной в себе. Действуй наверняка, с удачей. От сего сердца желаю тебе удачи, удачи и удачи! Это надо тебе, надо мне. Впереди у тебя большая работа. Ради неё надо всё преодолеть, всё пережить.

Обо мне не думай. Все силы мобилизуй для своей победы, в которую я верю!

Будь жива, здорова, крепка! Работай во всю мощь своих сил. Я молюсь за тебя всем небесным и земным силам!

Уважающий тебя крепко, Иван Константинович Гаустов.

Письмо получил днём 3 сентября [1963 г.]

Здравствуй, дорогая Лариса Александровна!

От души поздравляю тебя с победой! Я другого и не ожидал! Множество раз молодец! Я тебе говорил и точно – во всём надо иметь мужество, смекалку! Ну хорошо, что хорошо так всё кончилось. Сессия это уже не то. Прослушай.

Думаю, что ты уже немного походила по Ростову. Это тоже хорошо. Сессия продлится недолго и ты скоро будешь вне всяких чёртовых сессий. Можно будет жизнь строить уже действительно по-своему, так как требует сего собственное я, собственный талант. Жить с талантом – это дело великое, это именно подлинно человеческое, а просто людское – с домостроем, хватками-недхватками, благочадием и многочадием и прочими людскими хамствами. Впрочем, всё это ты прекрасно сама знаешь, потому что всё же должна быть «не от мира сего».

Что у меня и со мной. Опять было резкое падение здоровья, опять сестра ездит ко мне и дырявит мою шкуру своим шприцем. Терплю, разумеется. Рукопись закончил. Надо теперь «белить» окончательно, но прежде, чем заниматься этим большим делом я решил отдохнуть дней десять. Отдыхал, вернее для отдыха я выезжал в Лермонтов и там весь день сидел в тихом парке. Хотел пробраться в Острогорку, но отложил до другого раза. Был два раза в лесу, недалеко от посёлка Машук. Лежал в овраге под кустарниками.

Вышел второй номер «Ставрополья». Там действительно есть очень хвалебная статья в мой адрес [3]. Сейчас в Пятигорске пора ярких, нарядных астр, на которые то и дело усаживаются отдохнуть бабочки. Чудесная картина! Вчера гремел гром, сверкала молния как летом. Дождь обошёл нас стороной. Получил со всех мест гонорар и думаю, как его пропить. Думал-думал и выпил бутылку лимонада. Вот как!

Письмам твоим я до одури рад, пиши! Ведь другого такого близкого человека как ты нет у меня и не было в жизни. Интересуйся заранее, надо ли предварительно заказывать билет? Побольше и получше ешь. Особенно мясное и фрукты. Желаю тебе, Ларисонька, здоровья, дальнейших успехов в твоей жизни. Я рад за тебя! Разумеется уважающий тебя, И. Гаустов.

15 сентября [1963 г.] День солнечный, с прояснениями и очень солнечный.

Здравствуй, бесценная Ларисонька!

Твоя открыточка доставила мне много радости. Я по-прежнему желаю тебе чудесных успехов, ведь ты умница.

У нас прошло несколько грозовых дождей и даже ливней. Сегодня, например, погода солнечная, вчера же среди дня разразилась гроза и хлынул дождь. Мне пришлось пережидать его в одном подъезде. Вообще это романтично чувствовать себя немного беспризорным и забиться к чужому порогу.

Эту неделю мне нездоровится и я ничего не пишу, хотя работы по горло. Подожду как устоится самосознание. Выхожу на свою «горку». Она почти сплошь заросла донником, горошками и деревеем. Воздух пахучий. Зелени тоже много. И вся эта милая природа так напоминает тебя с твоей высокой причёской, восторженными глазами и ненаглядной улыбкой. Мне очень нравится, что даже сейчас в пору большой занятости умеешь любоваться природой и не только любоваться – чувствовать её всей душой, впитывать её в себя – это очень важно. Это делает тебя выше толпы.

Крепко надеюсь, что ты никогда в своей жизни не потеряешь этот «драгоценный камень», который ты носишь в своём сердце, а это выше всего в нашей земной маленькой жизни, которая особенно у женщины напичкана всякими дрязгами, сквозь которую нередко трудно распознать человека.

Жду тебя с большой победой и только победой.

Это письмо, наверное, последнее к тебе в Ростов. Будешь выезжать, напиши не открыткой, а закрытым письмом, где я смогу тебя встретить и поздравить тебя. Открыток больше не пиши, их могут прочитать.

Желаю тебе большой удачи, яркой победы!

Только особенно уважающий и более того вечно преклонённый перед тобой, И. К. Г.

[1964–1965 г.]

Здравствуй, дорогая Ларисонька!

Я получил от тебя два письма, которые меня очень порадовали. Порадую и я тебя: у нас уже появляются цветы – гусиный лук, чистяк и шафран. Посылаю тебе один шафранчик или крокус. Прилетели скворцы. Погода тёплая пока что. Я напечатал и передал по радио «Шествие весны» [4]. Могу сообщить тебе приятное: появилась твоя заметка «Бескорыстие» за 6 марта [5]. Значит тебе должны прислать гонорар, только не знаю как ты уславливалась – домой или в Ростов. А кто дома получит? Это будет во второй половине марта, значит можно написать письмо Прозоровой [6], чтобы переслали тебе или задержали бы до твоего приезда домой. Я бы тоже об этом мог сказать в бухгалтерии. Заметка получилась неплохой. В оригинале я её не помню. Поэтому точного ничего сказать не могу. Заметку я сохраню для тебя, не беспокойся. Получила ли ты моё поздравление? Если нет, то ещё раз поздравляю с праздником Весны и Солнца. Будь здоровой и красивой как весна.

У меня сильно понизилось кровяное давление и поэтому я месяц не выходил из дома – голова кружится. Сейчас как будто бы легче стало. Работаю очень помалу, но всё же работаю. Я вспоминаю слова одного деятеля, который сказал: «Будь светлым лучом для других – вот высшее счастье для человека». Этот лозунг заставляет меня бороться и жить дальше. Этот лозунг советую запомнить и тебе. Ведь ты, как я помню, стремилась и, думаю, стремишься к свету. Я больше не говорю тебе о своих чувствах. Ты их знаешь, они не изменились. Мне только хочется, чтобы ты не прожила свою жизнь впустую. Как дальше быть ты увидишь сама, когда получишь диплом. Сейчас об этом надо не думать. Все силы на учёбу. Сейчас я дома один. Гляжу на твою карточку и мысленно беседую с тобой. Мне это приятно делать. Я говорю тебе только самые светлые, святые слова. Делаю я это потому, что иначе не могу поступить. Не осуждай меня за это. Я молюсь всему святому, чтобы тебе там было хорошо и чтобы у тебя был светлым разум и были бы яркие успехи. Желаю тебе, Ларисонька, доброго здоровья и удачи, удачи, удачи!

Приложение: цветочек.

Уважающий тебя, Иван Константинович

[март 1965 г.]

Здравствуй, Ларисонька!

Сегодня я с утра был в совхозе, а потом целый день мучился нервами. Вечером поглядел в почтовый ящик, а там твоя открыточка. Я ей очень и очень обрадовался. Очень рад, что ты доехала благополучно и приступила к работе. Сделал ряд интереснейших наблюдений в природе и поэтому придётся написать новую вещицу. На днях я через редакцию газеты получил несколько хвалебных писем от своих читателей из Кисловодска. Это меня ко многому обязывает. Думаю в этом месяце побывать в ущелье Адыл-Су. Если поеду, я тебе напишу как и куда мне адресовать письма. В это время моя «половина» [7] будет дома и она может получить и не отдать мне письмо. Пока я сам дома, ты пиши прямо мне. Она приедет к концу месяца.

Я тебя каждый день вспоминаю и сердцем желаю тебе всего-всего  хорошего. Не глядя ни на что, я пишу новые маленькие рассказики вроде «Зайчат» [8], которые ты читала. Потом они составят книжку.

Был в лесу. Ах, как там хорошо! Это не лес, а какой-то благоуханный храм природы. Выбрал я покрупнее пень, уселся на него и принялся наблюдать за различными лесными обитателями. Больше всех мне понравился жук жужелица. Он смело прилез к носку моего сандаля, ощупал его и как даст в сандалий лбом! Я толкнул его легонько, жук перешёл в атаку и нападал долго на меня. Убедившись, что «стенку лбом не прошибёшь», он ушёл от меня в траву.

Нашёл раненого очевидно градом чёрного дроздёнка, поймал его, осмотрел: оказалось у него разбита спинка. Я было решил взять птенца с собой, но вскоре услышал вблизи себя шипение – оказалось то родители птенца дрозды. Они метались вокруг меня по кустарникам. Я догадался, что здесь где-то гнёздо, из которого раньше времени выпал сам или выбросило ветром птенца. Порядочно исцарапавшись, я всё же нашёл гнездо и посадил в него птенца. В гнезде сидели ещё два дроздёнка. Я пожелал им поскорей вырасти, быть молодцами и на том покинул кустарники.

Желею, что ты всего этого не видела. Это тебе понравилось бы. Вот пока и все мои приключения, пережитые без тебя.

Погода, очевидно, как и в Ростове жаркая, сухая. Это плоховато для хлеборобов.

Желаю тебе ярких успехов. Крепко надеюсь, что всё будет хорошо. Будь как никогда сильной духом, находчивой, умной, спокойной и всё будет в порядке.

Писем от тебя конечно жду. Пиши, как и это письмо прямо домой. Когда я уеду, сообщу тебе.

Вечно уважающий тебя, Иван Константинович.

Вечер 5 июня [1965 г.]

Здравствуй, Ларисонька!

Я 3 июля получил твою очаровательную открыточку, из которой узнал, что ты благополучно приземлилась в Сочи и что тебе сразу всё здесь понравилось. Постарайся не только купаться, но побольше походить и побывать. Это самое главное. Тогда ты не будешь просто праздным отдыхающим, а побудешь любознательным человеком. В первую очередь осмотри дендрарий. Попытайся найти домик, в котором жил Островский.

Посмотри, цел ли у моря старый маяк. Он находится недалеко от собора, да и уцелел ли сам собор. Он вблизи санатория «Красная Москва». Одним словом постарайся увидеть побольше. Это будет здорово. Я на днях отправляюсь в экскурсию в долину Томузловки осматривать известковые пещеры. Это также интересно. Получил письмо из московского радио. Предлагают писать им. Возможно сумею. Погода жаркая. Остальное всё по-прежнему. Желаю тебе всего хорошего. Постарайся сфотографироваться на сочинском пейзаже. Привет маме.

Искренне уважающий тебя, Иван Константинович.

P.S. Справься, есть ли авиапочта и отправляй авиапочтой. Обязательно пиши в конверте.

Сегодня я бродил по Подкумку и сидел у воды. Удалось увидеть большого ужа, который принимал солнечную ванну вместе с лягушками! Это чертовски здорово!

3 июля [1965 г.]

Здравствуй, Ларисонька!

Получил твоё симпатичное письмецо, которое принесло мне столько света, тепла и радости. Подумал о Сочи: ведь я там был полтора года.

Я с отрядом ребят из Дворца пионеров совершил по лесу большой поход. Было очень жарко и все устали. Видели змею-веретенницу, которую я положил в шляпу. Жара на второй день сменилась облачностью и долгим дождём. Сейчас тоже сыро и облачно, что сильно нарушило мой план работ. «Кумагорск» [9] напечатали.

Очень радуюсь, что ты насыщаешься хорошими переживаниями и впечатлениями. Да, надо жить только для России. Салтыков-Щедрин писал: «я люблю Россию до сердечной боли и не мыслю себя вне её». Вот это патриотизм. А когда теперь говорят «родина, для родины» становится тошно, потому что у этой родины украли её национальность и её чудесное имя.

Без тебя очень скучно и чего-то не хватает в жизни. Я считаю дни, часы…очень скучно.

Получил от ребятишек несколько писем. Тунин делает успехи по части наблюдений за природой. Молодец!

Перечитывал Карамзина. Ещё раз убедился, что это большой писатель и новатор в русской литературе. Жизнь у него была очень интересной. Свою деятельность он закончил «Историей России».

Крепко надеюсь, что ты всё же станешь сознательной и сфотографируешься в Сочи. Это была бы и для тебя память первого свидания с морем. Оттуда хорошо бы тебе поехать железной дорогой. Ты проехала вдоль моря до Туапсе, а потом через тунели. Это очень интересно. Вот кажется и всё. Желаю тебе всех хороших чувств на душу. Симфония работает и у нас. Я ещё не ходил. Привет маме. Уважающий тебя, Иван Константинович

8 июля [1965 г.]

Здравствуй, ясноокая голубушка Ларисонька!

Больше спасибо за письмо. Радуюсь, что на тебя производит такое хорошее впечатление батюшка Санкт-Петербург. Когда ты пообживёшься там и больше познакомишься с историей этого города, ты поймёшь, что зря его переименовали. Его так и надо было называть в честь Петра, создавшего его, Петроградом. Этот великий человек, патриот России, положил свою жизнь и свой талант на созидание этого города и на созидание России. Каторжно переживаю за тебя. Молюсь Небу и Земле, чтобы у тебя было всё удачно. Куда тебе писать? Я растерялся. Ты, похоже, сообщила два адреса, но я не знаю точно, как называется твой институт. Сообщи точный адрес.

Что делаю я, не глядя на всё развивающуюся болезнь? Я работаю.

Съездил на вершину Машука, а сегодня был в Ессентуках и совершил поход с местными ребятишками на гору Бекет.

Напечатал очерк (красивый конечно) о Бештаугорском лесе [10], пишу ещё для газеты. Пишу маленькие рассказы о природе и почти следом печатаю их. Только этим и заполняю жизнь. Без тебя, разумеется, пустынно стало в городе. Не хватает чего-то большого и светлого, но я с этим мирюсь, лишь бы тебе была удача и всё было хорошо.

Мечтаю поехать в ущелье Адыл-Су, наверное в августе, я тогда напишу точно. Приглашали поехать в пионерский лагерь, я отказался. Слишком беспокойно получается, а потом ребятишки будут писать письма. Это утомительно очень.

Парад на Неве живописное зрелище и жалко, что ливень его расстроил. Эх, Ларисонька, как бы я был счастлив, если бы ты сдала экзамены и поступила. Твоё желание мне дороже всего. Борись за это. Ты мужественная натура, добивайся своего.

Дописываю письмо на следующий день, т. е. 29 июля, так как не мог решить, куда же тебе писать. Название твоего института я забыл. Волей-неволей пришлось идти к Татьяне Аркадьевне [11] за помощью. Она назвала институт и спросила как твои дела. Я о переписке ничего не сказал, хотя она догадывается, что она существует. Сказала, что если я буду писать, то передайте Ларисе привет мой и всех наших сотрудников. Я поблагодарил её.

Вчера было знойно и душно, а сегодня пошёл мелкий, долгий дождик и кстати, потому что земля стала сохнуть и травы желтеть. Сегодня я просидел долго в редакции. Спал очень плохо и потому настроение плохое.

Ещё раз желаю тебе, Ларисонька, только удачи и удачи.

Ежедневно помнящий тебя, Ив. К. Г.

[29 июля 1965 г.]

Здравствуй, дорогая, чудная Ларисонька!

Вчера я отправил тебе письмо на институт культуры, набережная Дворцовая, 4, а во второй половине дня получил от тебя письмо с новым адресом. Ищи письмо в институте. Я писал, что побывал на вершине Машука, сделал поход на гору Бекет в Ессентуках [12], активно выступал в газете и по телевидению. На новолуние у нас прошёл мелкий дождик и опять установилась хорошая погода. Пишу мелкие рассказики – новеллы о природе. Надумал ехать в ущелье Адыл-Су. Как поеду, сообщу тебе. Болею душой за тебя. Ты очень трудолюбивая, настойчивая, на всё дай Бог тебе удачи! Молюсь за тебя небу и земле, чтобы ты прошла в институт и чтобы твоя мечта сбылась, и чтобы ты была счастлива, а я, глядя на тебя издали, буду тоже счастлив. Сознаю, как тебе, голубка, сейчас трудно. Я всем сердцем возле тебя. Завтра думаю отправиться в лес. Хочется написать об августе. Об июле я не писал. Сегодня напечатали мою зарисовку «Гора Дубровка» [13]. Крепко верю, что ты одолеешь свои трудности, что тебя поймут среди преподавателей и дадут тебе должную дорогу. Пожить в Ленинграде, познакомиться наглядно с историей России – значит намного вырасти душой, совестью и разумом. Борись за это всеми силами. Это оправдается потом в жизни. Ещё раз желаю тебе удачи и только удачи. Пусть все добрые силы будут на твоей стороне. Пусть ты будешь счастлива в своих желаниях.

Всей душой уважающий тебя, Иван Константинович.

P.S. Повторяю: вчера я отправил тебе письмо на институт. Дворцовая набережная, 4, студентке Л. Петелевой

[31 июля 1965 г.]

Здравствуй, голубка Ларисонька!

Я очень был рад твоему короткому письмецу. Большое спасибо. Рад, что ты доехала хорошо и устроилась на месте. Плохо, что устала, а когда отдохнёшь теперь? Осмотрись хорошенько, оцени обстановку и пойми правильно, что от тебя требуется теперь. Ты замахнулась на большой кусок, надо постараться его взять во что бы то ни стало.

Я очень желаю тебе только успеха. Ты это знаешь.

Ростов ты одолела. Надо одолеть и этот чудный город. Надеюсь, Неву ты уже видела. От тебя через Неву хорошо видна  Петропавловская крепость с высоким шпилем. Близко от тебя Дворцовая площадь и Зимний дворец. Близок Исаакиевский собор. По свободе всё увидишь. Ездила ли на метро? Это надо отправиться через Литейный мост к Финляндскому вокзалу. Заочница Алла наверное покажет как туда идти. Какова погода? У нас не устойчивая очень. Адрес на письме ты написала отлично. Пиши и впредь так. Новостей никаких. Кое-что потихоньку делаю. Желаю тебе тысячу раз успехов. Не связывайся с дрянными девчонками. Будь только умницей. От этого зависит всё. Сегодня и вчера я очень прибаливаю, поэтому написать много не смог. Будь здорова и счастлива. Желаю тебе должного мужества. Как всегда только восхищённый тобою, И. К. Г.

Можно писать авиапочтой. Это скорее.

[август 1965 г.]

Здравствуй, солнышко моё, Ларисонька!

Сегодня 15 августа дождался от тебя весточки. Большое спасибо. Пока это письмо дойдёт до тебя ты закончишь сдачу экзаменов. Наверное, будешь собираться домой. Обязательно напиши мне, когда ты приедешь и как я тебя увижу, вернее где. Я очень рад, что мои письма доставляют тебе что-то хорошее. За последнее время я печатаюсь часто. Вышел рассказ «Лёшка» [14]. Закончил рассказ «Жар-птица» [15]. Собираюсь уехать в горы, но хочется поглядеть на тебя, услышать твой голос, а без того я уехать не могу. На днях был в Кисловодском лесхозе. Мне дали грузовик, лесничего и я объехал все владения лесхоза. Это было очень интересно. Думаю написать о них очерк. Материал интересный. Здоровье ни шатко, ни валко, стараюсь держаться. Моя дочь [16] в Гаграх, зять и внук в Пятигорске, так что, если бы тебе пришлось остановиться у них, то ты жила на квартире бы одна. Часто мечтаю о тебе – какая ты есть, мечтаю о твоём счастье, которое сложится без меня. Я уже о себе не думаю, думаю, чтобы тебе было хорошо и желаю тебе этого. Ради Аллаха напиши, когда ты будешь дома. Жду очень. Желаю тебе всех благ.

Бесконечно уважающий тебя, И. К. Г.

[15 августа 1965 г.]

Здравствуй, дорогая Ларисонька!

Последнее письмо я послал тебе в конце августа, поздравляя с началом учебного года и вот, ответа никакого нет. Послал на общежитие на улице Баскова, как ты сообщила в последнем письме. В чём дело, что с тобой? Я думал, что ты поехала в колхоз,  но и оттуда написать можно, кроме того ты после всего этого написала письмо Татьяне Аркадьевне [11], значит ты жива-здорова, писать можешь, а почему мне не пишешь? – загадка для меня и больная загадка. Уезжая, ты мне обещала писать «каждый день», «Присылать фотографии», а где всё это?

Сообщаю немного о себе: совершил поездку на Сенгилеевское озеро. Был в Ставрополе. У меня напечатаны, говорят люди, хорошие рассказы. Пишу ещё. Собираюсь ехать в Москву. Хочу, как русский, поклониться русской святыне – Кремлю с его соборами и стариной, которую ещё не загадили неграми и другой дрянью.

Погода стоит тёплая, сухая. Правда, числа 12-го пролил грозовой ливень. Как он был красив! В это время я ночевал на озере и видел как оно, озарённое молниями, бушевало. Прошёл много пешком по косогорам и лесам. Всё хорошее, красивое вызывало думы о тебе, такой прекрасной и величественной, какой ты для меня всегда была и есть.

Ты знаешь как мне больно твоё молчание. Очень прошу тебя напиши, почему ты мне перестала писать. Пиши на дом. Я буду эти дни дома и буду сам встречать почтальона.

Сегодня 16/9. Письмо к тебе будет идти три дня, следовательно, ты получишь его 19 числа. В тот же день ты ответишь, ещё три дня – и я могу получить от тебя письмо 22–23/9.

Желаю тебе всего-всего хорошего, успеха в твоей учёбе.

Ещё раз прошу тебя честно написать, почему ты мне не пишешь.

Всегда уважающий тебя, И. К. Г-в

[16 сентября 1965 г.]

Здравствуй, светлейшая Ларисонька!

Числа 15 сентября я послал тебе короткое письмо. Вскоре получил от тебя большое, милое письмо, но отвечать на него я сейчас не буду, потому что не уверен, получишь ли ты мои письма, будучи в колхозе. Писал на институт. Когда не знаешь, будешь ли ты читать эти строки, нет смысла писать по-настоящему. Подожду, когда ты возвратишься в своё учебное заведение, напишешь мне – тогда я в свою очередь напишу тебе многое, что тебя интересует и пришлю кое-что из последнего напечатанного. Пиши скорее, пожалуйста. Мне так не хватает твоего голоса. Рад за тебя, что ты чувствуешь себя хорошо и толково, что время работает на тебя. Я тоже не сижу сложа руки, работаю и хорошо работаю.

Погода стоит солнечная, ветреная, сухая. Начинают кое-где краснеть листья. Я написал отличную зарисовку «Сентябрь дохнул осенним хладом» [17]. Почему «дохнул»? Потому, что прошёл дождь в первых числах и было некоторое похолодание. Возможно, что на новолуние, а оно будет скоро, погода также испортится, но, по-моему, ненадолго. Ведь ещё не было бабьего лета и не летела паутина. Всё время сильно пиликали чёрные сверчки, но сейчас по вечерам слышатся один-два сверчка: их время тоже отходит. Жизнь неумолима и жестока: всё бывает только один раз.

Пиши, Ларисонька, скорее. Я так заждался твоих писем.

Желаю тебе всего-всего отличного.

Преданный тебе, И. К.

24 сентября [1965 г.]

Вставить фото 9 наши краеведы подпись: Лариса Петелева – студентка. Ленинград, 1965–1966 гг.

Здравствуй, дорогая, светлейшая Ларисонька!

Я получил от тебя письмо и, конечно, очень за тебя порадовался: ты молодчина! Не зря я сеял в твоей душе доброе, светлое, вечное. Ради этого всего стоит жить и бороться.

Советую посетить Никольский собор. Он находится недалеко от филармонии и театра оперы и балета. Ты услышишь колокольный звон русского собора. Он двухэтажный, верхняя церковь особенно великолепна. Хорошо посетить её вечером к вечерней службе, в 5 часов, или в 9 часов утра – в обедню. Там было множество голубей, не знаю, сохранились ли они теперь? Ты пишешь мне всё же редко, хотя и говорила, что писать будешь каждый день. Этого, разумеется, делать не надо, но в десять дней раз написать неплохо. Дружески. Без тебя я очень скучаю и мне кажется, что в городе стоит полумрак. В последнее время сильно захворал. К врачам не иду и дома нет покоя. Куда мне деваться сам не знаю. В работе опять срывы. И когда только я буду жить гладко и спокойно?! Как много гибнет энергии на всё то мелкое и грязное, а мне ведь каждый день дорог, годы ведь не молодые.

Вчера испортилась погода, похолодало, прошёл дождь, сегодня господствуют серые краски. Осень, осень, листва взапуски осыпается. А что поделаешь? Закон природы неумолим.

Подарили мне собрание сочинений Белинского за 1907 год, изданное в Санкт-Петербурге. Вот где правдивые суждения о русской литературе, о самом Белинском!

Напечатали очерк о Сенгилеевском озере [18], где я побывал за тепло. Вообще за это лето я написал и напечатал много. Был у меня представитель географического общества из Ленинграда, предложил участвовать в работе общества, но я отказался. Получил очень интересное письмо от природоведа Дагестана, который, оказывается, знает меня и читает.

Всё это мило, но плохо одно: нет здоровья, без которого и «ни туды и ни сюды». Здоровье обычно даётся людям ограниченным, эгоистам, живущим ради себя только.

Гляди, не теряй своих взглядов, не переделывай даже своей причёски, не подражай пустой моде, ползущей из-за рубежа. Сохранить себя простой и красивой много значит. Я писал тебе: стоит завести «Дневник моих студенческих лет». Это потом пригодится и дороже маленьких записных книжек. Будь здорова, всегда здорова. <…>

Всегда помнящий тебя, И. К.

[осень, 1965 г.]

Здравствуй, дорогая, милая, славная Ларисонька!

Наконец, я получил от тебя настоящее письмо, а не «писульку», написанную на четвертинке бумаги. Письмо получил вчера, но отвечаю сегодня – день провёл в хлопотах в редакции. Ты много, даже очень много думаешь, замышляешь, хочешь, и только. Заметного сдвига нет пока что. Почему? Первое: ты всё сомневаешься в себе. Так можно всю жизнь просомневаться и гадать есть ли во мне талант или нету. На право иметь талант тебе никакой институт, даже академия диплома не даст. Надо просто писать. Дело и время скажет, какой у тебя талант. Я говорил тебе: ты имеешь искру Божью, её надо выносить только и превратить в огонь. Значит надо просто верить в себя и просто работать. Ты пишешь: тебе стало хорошо, многое прояснилось, почему же здесь у тебя существует неясность? Отбрось её, ещё раз веруй и работай. В полную меру сейчас работать нельзя, потому что ты учишься, мало того, ты занимаешь себя другими нагрузками. Не хватайся за многое, чтобы не надорваться. Такое в жизни часто бывает. Бери только то, что необходимо. Всё объять за четыре года невозможно. Значит, на первом плане всё же должна быть учёба с тем, чтобы ты училась отлично, жила и работала бы без горячки. Тогда у тебя останется время на задушевные думы о литературе.

Дневник вести надо. Вести его просто, не мудрствуя. Вспомни дневники Толстого как они личны и поэтому интересны. Никакого вступления к нему не надо делать. Вот ты в прошлый раз написала в письме о своих восприятиях природы севера – чудесно. С этого и надо начинать. Ставь число и пиши о своём приезде в большой и красивый город. Какое произвёл на тебя впечатление? Как он своей красотой, историчностью повернул твою душу к чему-то хорошему. Ты посетила театр, концерт симфонической музыки, у тебя есть переживания – запиши их. Ты побывала в Карелии с соснами и берёзками, увидела большое незнакомое озеро – это новый шаг в жизнь – запиши это. Прошла интересная лекция – запиши. Что-то тебе не понравилось – отобрази. Пиши просто как письмо мне и будет толк. Дневник будет личным и вместе с тем он отобразит «многогранную студенческую жизнь» как ты выражаешься. Если он будет написан от души, просто, последовательно, он будет художественным, он будет насыщен твоею жизнью. Понимаешь в чём дело? Нужна простая, ежедневная, задушевная работа без выдумок. Если ты станешь мудрить, ты будешь просто фантазёрка. Ты пишешь «много у меня было и есть надежд на студенческие годы». В чём тут дело? Ты стала студенткой и всё тут. Упиваться этим без меры не надо. Слово студент обязывает тебя просто учиться и просто работать. В этом вся задача. Институту не интересно знать твои чаяния быть писателем.

Это надо носить в себе скромно. «Очень часто душу переполняют светлые, чистые чувства. Идёшь через светлый сад, любуешься им …». Я и сейчас переполнен светлыми чаяниями, но я не забываю, что жизнь очень коротка, что она очень сурова и что мечтать надо только изредка, в основном надо работать и работать. Иначе сделаешься Маниловым, Обломовым. Я серьёзно тебя предупреждаю на этот счёт. Мечты хороши, когда они ложатся в дело, в основу дела, которое ты любишь, иначе грош им цена. Мечтает воробей и даже бабочка. У тебя собралось много записей. Пусть они пока что будут кладовой. Они потом пригодятся. Ты написала рассказ «Камень». Жалко, что я не вижу его, поэтому судить его не могу. Может быть ты пришлёшь его? В многотиражке участвовать надо. Пусть одно им не понравится, понравится другое. Позаниматься в литературоведческом кружке стоит. Не понравится, всегда можно оставить его.

Главное же вот что: 1) все сомнения к чёрту; 2) все излишние розовые мечтания прочь; 3) надо учиться на пятёрки, чтобы окончить институт также, как ты закончила техникум; 4) надо немедленно просто и ясно вести дневник. Сюда войдут твои личные переживания. Твои открытия мира. Твоё становление. Мнения о книгах, о лекциях, о преподавателях, о товарищах, о своём круге твоей жизни. Сюда можно вносить записи из прочитанного. Короче всё-всё ты можешь и должна вносить в дневник. Тогда он станет ценным, интересным и полезным. Если найдётся время без горячки написать короткий рассказик можно и надо написать. В многотиражке участвовать надо. У тебя есть рассказики, написанные раньше, можно их предложить, если они с тобой. Ещё раз: никаких «вечных сомнений». Надо просто работать. Работа и время покажет твои возможности, твои широты.

Повторяю: так можно просомневаться, промечтать, прождать всю жизнь. Ты понимаешь, сейчас у тебя наивыгоднейшая позиция начать попутно с отличной учёбой, пусть в скромных рамках, хорошую литературную работу. Когда ты закончишь институт, ты закончишь дневник о том, как ты училась, как ты мечтала стать литератором и как ты вплотную подошла к этому любимому поприщу. В дневник надо вписывать и свою биографию, и свой семейный круг, повадки своей кошки, как ты беспокоилась о котятах. Вспомни Аксакова: ведь как хорошо написано о самом себе в воспоминаниях Багрова внука [19]. Возьми эту книгу за образец. Это чертовски хорошо будет. Брось, Ларисочка, «задумываться» и просто работай, просто пиши, потом мне спасибо скажешь. Я лично вложил в тебя многое хорошее. Пусть оно даст пышный рост и цветение.

Немного о себе: перечитываю А. Блока и думаю, как этот полурусский человек мог страстно любить Россию. Впрочем, это неудивительно: он получил дворянское русское образование.

Погода пока что голубая, правда, когда у вас разразилась снежная метель, у нас тоже на цветы просыпал мокрый снежок. Это было очень красиво. Снег в октябре выпадает очень и очень редко. Я мучаюсь по-своему: у меня много тем, мало здоровья и часто приходится болеть. Сегодня через редакцию из Минвод получил лестное письмо. Это я заработал выступлением своих новеллок-рассказиков о природе.

Заканчивая письмо, я очень хочу, чтобы ты поняла меня правильно. Меньше фантазируй, не впадай в розовую мистику, и просто учись, просто пиши и ты увидишь, имея хорошие результаты, что ты живёшь правильно, толково, красиво. Желаю тебе только добра и счастья. Жду твоих писем с большим нетерпением. Искренне любящий тебя, И. К. Г.

[1965 г., октябрь]

Здравствуй, дорогая, светлая Ларисонька!

Письмо твоё я получил, но отвечаю не сразу – у меня тяжёлое дома положение. Квартира и соседи оказались страшно беспокойными. Я не имею права лечь спать, когда хочу, и встать тоже. Ежедневно в половине седьмого меня будят стуками и адским скрипом полов. Они же говорят, что я беспокою их своей [печатной] машинкой. У нас в доме есть совершенно отдельная от всех квартира о двух комнатах, солнечная сторона и моя «жёнушка» не хочет меняться. Я предложил ей разменять квартиру на две разных комнаты и таким образом разойтись, тоже не желает. Говорит, что ей здесь хорошо и она остаётся здесь. Мне предлагает уйти на частную квартиру. Одним словом я пришёл к страшному семейному краху. Собираю все свои силы, чтобы не сломаться и буду искать квартиру. Как я ни старался в своём возрасте удержать семью – не удаётся, придётся век доживать одному. Ты, может быть подумаешь: «ему сейчас не до меня и не до моего рассказа». Ничего подобного. Пиши мне и что надо присылай. О перемене адреса я тебе сообщу видимо скоро. Вот такие у меня дела. От чёрной тоски можно покончить жизнь, но я стараюсь удержаться, ведь жизнь один раз даётся на свете.

В воскресном номере напечатан мой очерк о Баталпашинских озёрах [20]. Какой-то мой читатель прислал мне через редакцию в подарок книгу. Подумай только!

Что касается тебя, то советую не распыляться, хотя ты и живёшь в большом городе.

У тебя ещё все четыре года впереди, за которые можно многое сделать. Дневник пиши как книгу от собственного имени так, чтобы было детство, первые пробуждения души, первое видение мира, первая школа и постепенное развёртывание событий со включением всего того, что ты приобрела в жизни. Этот дневник может перерасти в хорошую задушевную книгу. Главное не торопись, не хватайся сразу за многое. Так можно быстро сгореть даже в молодости. Всё в жизни даётся только один раз. Плохо, что письма мне ты пишешь на лекциях, между прочим. Это значит, что или лекции пустяковые, или я мало заслуживаю у тебя внимания. Когда я пишу тебе письмо, я забываю обо всём на свете и откладываю все дела.

Больше ничего пока написать не могу, потому что на душе страшная скорбь.

Безгранично уважающий тебя, И. Г.

31 октября [1965 г.]

Здравствуй, моё незакатное солнышко, Ларисонька!

Как плохо, что тебя нет в городе – некому своё горе поведать и не от кого услышать слово поддержки. Перед праздниками я бродил по разным окраинам города в поисках квартиры. То, что попадалось, меня не устраивает – шумно, работать в таких условиях невозможно. Пока что нахожусь дома, так что пиши по-прежнему на дом. Настроение очень подавленное от одного сознания, что я столько лет прожил с женщиной, которая меня не понимает и понять не хочет. Ты понимаешь – у меня получилась потерянная жизнь. Ну почему это получилось именно у меня? Как легко сделать в жизни непоправимую ошибку! Учись на мне, Лариса… Если бы у меня было много денег, я построил бы домишко вблизи лесной караулки как Паустовский и начихать бы тогда на всё и вся! Временно работа прекратилась, пока на душе не пройдёт «дым», да и не только дым, страшная боль душевная. Лучше быть пьяницей, подлецом, чем иметь душу, которую некуда пристроить. Трудно мне, очень трудно…

Шестого у нас была снежная вьюга, седьмого немного прояснило,9 и 10 – голубая погода, но прохладно. Не помню, писал ли я тебе – ездил на Баталпашинские озёра с Щёкиным и написал очерк, который напечатан 31/10 [20]. Хочется написать о Бештау [21], нашем величественном Бештау, которым любовались и любуются теперь многие любители природы и даже не любители.

Назрело время писать книжку о Фёдоре Баталине [22], прекраснейшем русском человеке, природолюбе. Дело, как видишь у меня есть, а вот условий должных для работы нет.

Я читал, что у Никитина были плохие условия для работы, но он был одинокий человек и, хотя это его выручало. Помнишь его стихи:

Заступом вырыта яма глубокая.

Жизнь ты постылая, жизнь одинокая…

Горько она моя бедная шла

И как степной огонёк замерла.

Крепко я понимаю Никитина…

 О тебе: не старайся распыляться, перегружать себя. В два часа ночи ложиться спать не здорово. Это я тебе советую как родному человеку. То, что ты силишься схватить за год, можно узнать за более продолжительное время, что лучше для памяти. Желаю тебе, Ларисонька, доброго здоровья  и ярких успехов в твоей учёбе. Ты единственный мой свет на земле и поэтому я тебе одной поклоняюсь, как поклонялся Блок Прекрасной даме.

И. К. Г.

[Ноябрь 1965 г.]

Здравствуй, моё незакатное солнышко, Ларисонька!

Получил от тебя как всегда маленькое, наспех написанное письмецо. Что же и за это большое спасибо. Я тебе до этого отправил очень скорбное и упадническое письмо. Очень грустное письмо, от которого самому хотелось выть волком. Очень хотелось сказать кому-то близкому своё вымученное слово. Вот  и написал тебе. Прошу простить. Настроение по-прежнему тяжёлое. Дома плохо, а если дома плохо, это хуже всего. Зверь ищет спокойной берлоги, а у меня этого нет. Я было нашёл квартирку себе, надо было бы поискать топки, а я слёг. Когда пошёл к хозяйке, она уже сдала другим людям, и я остался с носом. Я потерял всякую охоту жить, ничего меня не интересует. Всё делаю как-нибудь по инерции. В «Кавказской здравнице» напечатали «На пороге зимы» [23], а в «Ставропольской правде» – «Машук» [24]. Вот и все мои радости. А жить, работать надо!

Мне не дают никогда соседи выспаться, а поскольку я пью снотворное мне насильственно пробуждаться очень больно и весь день болят потом нервы и пылает голова, и жена как жена говорит: «терпеть надо», вот и всё тут. А за что, во имя чего должен терпеть? Во мне убивают человека, литератора, яркую мысль, всё убивают какие-то мрази. Как плохо в наше время таким бедолагам как я! Мне даже уйти от своего горя некуда.

Погода сегодня только изменилась и за ночь землю присыпал тонкий снежок. К новолунию погода должна испортиться по-серьёзному. Вот кажется и всё.

Я, кажется, у тебя научился писать: раз-два и готово. Не печалься обо мне, Ларисонька. Делай своё дело. Я понимаю: у тебя своя жизнь. Я сердечно желаю тебе ярких успехов к концу учебного полугодия. Желаю одних пятёрок. А мне что делать? Я потерялся совсем, у меня исчезает мужество, а это очень плохо…

Всегда уважающий тебя, И. К. Г.

[ноябрь ? 1965 г.]

Здравствуй, дорогая, драгоценная Ларисонька!

Я сейчас вечером 14 января получил твоё письмо и тот же час отвечаю. Прежде всего поздравляю с Новым годом. Желаю здоровья, радости и успехов в твоей учёбе. Я своевременно получил твою новогоднюю открытку, но не мог ответить тем же, потому что был очень болен. Вызывали частного врача и сейчас мне делают какие-то уколы. Дела в общей сложности незавидные. Кроме того в предпоследнем своём письме ты не без раздражения написала: «лучше бы не было этих писем». Я подумал, что мои письма тебя расстраивают, мешают учиться и я решил не писать, чтобы тебя не беспокоить. Я думал, что ты приедешь на каникулы в первых числах января, а ты приедешь гораздо позднее. Ну что же, буду ждать. Желаю все экзамены сдать на отлично.

До сильного приступ болезни у меня были кое-какие творческие радости. Сейчас набираюсь сил, оттаиваю. Погода у нас после Нового года испортилась: туман, сырость. Новый год я встречал один, больной. Долго думал о тебе, вспоминал как мы с тобой путешествовали. Эх, какое это было для меня радостное время! Девочка Лариса, мечтательная девочка, выходила со мной на свою орбиту жизни. Не так ли это? Теперь эта девочка большая, серьёзная.

Сейчас перечитываю А. Блока. Мне очень нравится поэма «Двенадцать», где говорится с насмешкой в сторону коммунистов: «Ну-ка пальнём в святую Русь…». Я всё такой же как был русист и им останусь даже в будущей жизни. Это как никогда для меня ясно – Россия! Я всё больше встречаю даже незнакомых людей-единомышленников. Значит, я не один так думаю! Как жалко, что сейчас нельзя писать так откровенно, как писал тот же А. Блок. Надо всё примасливать, врать…

В январе я умудрился написать хорошенькую вещицу – «Утро года» [25]. Её, конечно, напечатали и я получил от читателей признательные письма. Боже мой, как много я сделал бы, если бы не болезнь! Как странно устроена жизнь… Ты пока этого всего не видишь, да не желаю тебе знать контрастов жизни. Я рад, что у тебя дела «на мази». Желаю тебе вагон успехов. Коли напишешь, отвечу.

[14 января 1966–1967 г. ]

Здравствуй, дорогая Ларисонька!

Буду тебя по старинке называть так. Ты не обижайся. Письмо твоё я получил. Большое спасибо. Только что отзвучала по радио передача «Писатель-натуралист Иван Гаустов в гостях нашей студии». Там был задан мне такой вопрос: каковы ваши планы на ближайшее время? Я ответил: «большие, но по состоянию здоровья их приходится урезывать». Ты понимаешь, как больно мне было это говорить массе слушателей? А что я могу поделать? Болею и только. Ну и работаю по мере возможности. Это, разумеется, мало, но выше носа не прыгнешь.

Беспокоюсь за тебя – тебе очень и очень трудно, как ты сообщила. Я очень бы хотел часть твоего бремени взять на себя, однако, увы! Этого не сделаешь. Я могу только молиться доброму Богу, чтобы ты преодолела весь этот сумбур, который тебе преподносят. Нет! Когда я учился, такой сутолоки среди учащихся не было и среди преподавателей не было, а знаний давалось, причём прочных, осмысленных, больше.

Вот на днях посетила меня ученица 10 класса. Разговорились. Я спрашиваю: «Ну как стихи Алёши Кольцова тебе нравятся?» А она глазками только захлопала в ответ. «А Григорович, Златовратский, Апухтин нравятся?». А девушка отвечает: «Мы не проходили их». А вот чушь некоего Гранина о грозе они проходили.

Нет, много шелухи пихают в головы, а потом она не нужна будет.

Я очень желаю тебе, Лариса, от всей души одолеть твою науку и всё же выйти победителем. Что делать? Впереди всё же лежит никем не писанная, но утверждённая жизнью доктрина: «есть хлеб свой в поте лица своего». Некрасов правильно писал о сути жизни: « В мире есть царь. Голод названье ему…». Все идеи, какие б они не были, подчинены только желудку и неумолимому времени. Прийти в жизнь, пройти её от и до, и до свидания…! Рождённый жить двуногий, четвероногий, многоногий живёт только так. Животные при этом не мудрствуют, а человек что-то придумывает, всячески замусоривает землю-страдалицу и всё же ложится гнить рядом с лягушкой.

Ты, небось, скажешь: «Вот разошёлся, старик!». А что сделаешь? В мои годы эта суть особенно наглядна. Как бы то ни было, а тебе надо жить и ради этого надо бороться за свой кусок хлеба.

Ещё и ещё раз желаю тебе только удач и удач! Когда тебе трудно, помни, что за тебя молится не только мать, но и я! Я очень бы хотел как-то помочь тебе.

О весне. Погода хмурая весь март. Солнца почти не было. Цветы было стали показываться и застряли в росте. Скворцы прилетели и бедствуют от голодовок. Одним словом месяц март ничем нас не порадовал. Похоже, что до новолуния (числа до 15 апреля) погода будет плохая.

Дописываю письмо на второй день. Был в Ессентуках, был в лесу. Нашёл единственный цветочек примулы, маленький, но я его всё же взял для тебя. Если он доедет в приличном виде в Ленинград – хорошо будет. Так-то, Ларисонька.

Одним словом я, где бы ты не была, желаю тебе только счастья и удачи.

Когда весна войдёт в свои законные права, я напишу тебе. Будь здорова.

Уважающий тебя, И. К.

[Март 1966 г.?]

Здравствуй, дорогая, прекраснейшая Ларисонька!

Ты должна в пятницу или в субботу получить моё письмо. Я теперь болею душой: резкое ли оно для тебя, может быть оно расстроило тебя? Но ты человек умный, ты должна понять, что я всё сказал тебе потому, что ты не безразлична мне и я болею за твою судьбу. Я ещё и ещё раз обдумал всё, что касается тебя и всё же остался при прежнем мнении. Ты способная, у тебя есть прекрасная душа, но ты слишком мечтательна и недоверчива к себе. Повторяю: диплом на наличие таланта тебе никто не выдаст и ждать такого дня, когда ты увидишь, что ты талантлива, напрасная трата времени. Надо понемногу писать и писать о том, что близко тебе, волнует тебя. Понятно тебе? Рассказы о чём бы то ни было, особенно большие писать будет трудно, потому что дальше своего учреждения не бываешь. Для этого надо хорошо знать жизнь. Как говорил уже, начни с дневника, с себя, со всеми своими переживаниями, впечатлениями, исканиями, сомнениями. Это будет правдиво точно. Подлинное искусство лжи не терпит, подделки тоже. Пусть дневник, как ты говорила, будет личным, это будет хорошо, значит он будет жизненным, а всё жизненное интересно для всех. Ведь в дневнике отразится много событий, нарисуется много портретов интересных и отрицательных героев. В дневник лягут события твоих первых лет жизни, вернее первого этапа жизни, когда ты стала решать вопрос: кто ты, каково твоё место в жизни? Это ведь настоящее литературное произведение, которое надо носить под сердцем, жить для него. Дорогая Ларисонька, я думаю, что я говорю и советую тебе то, что надо. Работая над дневником, ты увидишь новые темы данные тебе жизнью, а не высосанные из пальца. Так начнётся твоя литературная жизнь, хотя она уже давно началась, но ты имеешь плохую привычку – откладывать всё, бродить вокруг да около, сомневаться.

В своей газете участвуй, это хорошо. Обязательно пиши мне как ты решила действовать. Повторяю: быть студентом хорошо, но это дело временное, у тебя впереди жизнь и работа, любимая работа, которая останется у тебя навсегда. Я не хочу, чтобы ты как-то затушевалась чем-то, затерялась в толпе со своими розовыми мечтаниями, а толпа существует. Мечтать надо дельно, а не беспредметно, тогда толк будет. Я хочу, чтобы из тебя обязательно получился дельный литератор. Подумай, библиотечных работников разной величины много, а дельных литераторов как Паустовский, Пришвин, Толстой – мало. Я тебе советовал для образца работы взять Аксакова, советую ещё раз. Тут подлинная русская красота, простота какой не выдумаешь, талант. Можно беседовать с Паустовским, Солоухиным. Четыре года пройдут, так ли иначе. Впереди окажется голая, однообразная работа, связанная с нашей страшной неразберихой и бюрократизмом и здесь можно «засохнуть» сразу, пусть у тебя будет в жизни свет, свет русской литературы. Слушать симфонию надо. Побывай на Волковом кладбище, где похоронены наши лучшие литераторы. Побывай на Литейном проспекте в домике Некрасова, на Мойке в доме Пушкина, общайся со всем этим поистине великим и бессмертным и ты увидишь много чудного материала для себя. Пиши, не загружая себя, не срывая своих занятий. Окончить институт успешно надо, это во всех случаях, потому что ты сразу писателем-профессионалом не станешь, а надо будет где-то работать.

У нас после «новолунных» казусов с природой наступили опять солнечные дни. У меня что-то временно перерыв в работе: видимо устал. «Ставропольская правда» напечатала мой очерк о Теберде [26]. Ездил на Баталпашинские озёра. Это было интересно. Ездил с фотографом Щёкиным, который сделал несколько фотоэтюдов. Перечитывал Лермонтова. Здоровье с переменным успехом, а что сделаешь? Скучаю по тебе сильно. Никто и ничто не может заменить тебя. Я часто, ежедневно, особенно вечером, думаю и думаю о тебе, Лариса. Мне очень трудно переносить твоё отсутствие, но что сделаешь? Когда очень меня донимают думы и тоска, я ухожу в редакцию и здесь провожу дни, глядя как другие работают. Здесь появилось несколько молодых сотрудников, окончивших ВУЗы, и молодые люди и девушки (очень некрасивые). Они принимают на свои плечи тот груз, который несли на себе старые журналисты, и продолжают их работу, однообразную, серую. Нет, труд писателя ни с чем сравнить нельзя. Он труден, но он свободен, разнообразен, красив. Учти это. Жду от тебя, Ларисонька, писем без которых мне так трудно. Желаю тебе ясного света на душу, удачи в делах твоих. <…>

 Преданный тебе, И. К. Г.

[1966–1967 г.]

Вставить фото 10 наши краеведы подпись: Студентки 2 курса библиотечного отделения Ленинградского института культуры (слева направо): Светлана Плаксина, Лариса Петелева (Штавдакер), Людмила Кравченко, Нина Стремякова (Андреева), Оксана Ересько в «Пенатах». Репино, 1967 г. Фото из личного архива Л. А. Штавдакер

Здравствуй, славная Ларисонька!

Письмо твоё я давно получил, а отвечаю только что. Почему? Сильно простудился и слёг. Температура держалась несколько дней под 40. Потом началось медленное снижение. Это был не грипп, нет. У меня тут сосед, современный помещик, стал строить ванную. Целый день грохот. В яснее дни я принялся бродить по улицам, без всякой цели и пользы, просто убивая время. Вот и доходился. Ну ничего, всё кажется прошло. Погода стоит ясная, но тает плохо. В этом году, на мой взгляд, весна затянется. Очень плохо приходится птицам – есть нечего. Я кормлю сотню воробьёв не меньше. Придерживаюсь старой мудрой пословицы: «Что раздашь – твоё». Стану выходить, постараюсь увидеться с твоей мамой. От дома отказываться вам нельзя, даже принципиально. Почему его надо подарить мелкому бизнесмену нашего времени, да ещё проходимцу (ты извини меня, но это так).

С тоски перечитал почти всего Лескова. Если вы его не проходили – преступление. Это талантливый, самобытный, русский писатель. Его надо знать на зубок.

Пишу пока что только мелочь, которая тот час же печатается. Но всё это не то. Самое важное в этом году то, что у меня наступает старость. Мне исполнится 66 лет!!!

Правда, меня утешают тем, что это для мужского пола – ерунда. Может быть. Вот у меня соседи: одному 83 года  – бегает ещё, другому 92 – не прочь жениться. Значит и в такие годы жить можно. Раскрываю свежий номер «Литературной России». Там портрет К. Федина. У него 75-летний юбилей. Пишут – писатель в  расцвете сил!!! Да, а всё-таки старость есть старость. Этого я раньше не ощущал.

Страшно гнетёт моральное одиночество. Как бы хотелось пожить, хотя бы два месяца так, чтобы отогреться за всю жизнь. Да нет, теперь это невозможно…

Цветов пока что нет. Как появится что – пришлю. Вот травку зелёную нашёл на каменной стене – посылаю. Этой травкой поздравляю тебя с Днём 8 марта!

Желаю здоровья, стойкости, мужества. Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива в жизни, ты, Лариса! Посылаю тебе открыточку ещё. Будь здорова и радостна.

С почтением, И. К. Г. [конец февраля – начало марта 1967 г.]

Здравствуй, светлейшая Ларисонька!

Большое спасибо за поздравление. Открытка очень милая. Но ты не пишешь, получила ли моё письмо. Я написал тебе ещё в феврале и зелёную травку приложил, и открыткой поздравил с 8 марта. Очень беспокоюсь за это. Напиши подробнее. Мне-то будет радость. Сообщаю тебе, что весна пока что плохая. Туман, слякоть, ветры, холодно. Появились 1 марта скворцы, но какое их ожидало огорчение. С дальней дороги есть нечего. Сегодня я насыпал во дворе на стол крошек для воробьёв – гляжу, появился скворец. Пугливый такой, жалкий. Воробьи хватают еду, а он глядит на них! По моим прогнозам весь март будет плохим и мне писать не о чем. Все меня спрашиваю: «Бог погоды, когда тепло будет, когда весна будет?» Да, тут я и попал в неловкое положение. Вообще в марте я ещё не печатался, потому что здоровья нет. День рождения [27] отпраздновал один, сидя в кресле. С одной стороны хорошо, что ты прожил на свете 66 лет и видел всякое, а с другой грустно – молодость ушла безвозвратно. И молодость проходила в годы голодные, вшивые, грязные. Ты не имел возможности угостить девушку самой дешёвой конфектой, потому что её не было!

Простудившись, болел дней десять с температурой в 40 градусов.

Кое-что новое, интересное, связанное с охраной природы, прочитал. Всё же есть люди, которые являются не просто мешками для кишок и не для строительства личных благ, а люди с большой буквы. М. Горький, когда проговорил эту фразу, не имел ввиду человека-друга природы, а просто человеколюбца, работающего на себя и на подобных ему.

А за что любить такого человека? Евангелие, коммунисты призывают любить человека. А за что? Человек неустанно застраивает землю, загаживает канализацией, атомной энергией, низводит леса, фауну, флору. Как за мой только век обеднела земля, на которой я живу! Нет, не в этом красота ландшафта, что на месте вырубленной рощи будет выситься 50-этажный дом и вокруг него будут ходить так называемые люди с чёрными очками на носах, люди, которые объявили вредным солнце, которое даёт всему жизнь! Ну, чёрт с ними. Дело в другом. В природе всё застопорилось, приостановилось и у меня жизнь приостановилась: мне без событий в природе тоже дела нет, а это очень тоскливо. Единственно, что связывает меня с жизнью это связь с природой.

Хотел бы я тебе сказать многое другое о себе. Когда-то ты любила меня слушать, но времена эти прошли, да к тому же у тебя свои заботы, свои думы. Потом, когда-либо. Я думаю, что тебе очень трудно преодолевать учёбу, думаю, что тебя отягощает и другое, не нужное тебе. И поэтому я желаю тебе здоровья, железного здоровья. Желаю успехов, желаю мужества. Желаю выйти победителем из всего того, что обременяет тебя. Если бы я мог взять на себя хотя бы часть твоего бремени, я взял бы и нёс его, чтобы тебе было хорошо, но этого я сделать не могу. Одним словом, стремись к победе, к тому, что ты задумала. Надеюсь, что ты найдёшь две минуты, чтобы написать мне. Я буду только рад. Ведь ты всё та же солнечная Лариса, которая так ярко освещала мою жизнь.

С уважением к тебе,

И. К. Г.

P.S. Беспокоюсь, получила ли ты от меня письмо с открыткой.

[март 1967 г. ]

Здравствуй, дорогая, светлая как весна Ларисонька!

Получил твоё письмецо, спасибо! Погода пока солнечная, но слегка ветреная, а на зорях прохладная очень. Весна явно поздняя. Ходил три раза по нашим лесам. Есть пролески и набирают бутоны примулы. Поют зяблики, крапивницы, щеглы, полевые жаворонки, насвистывают вьюрки. Скворцы живут уже парами. Сегодня как раз передавали мою большую корреспонденцию по радио о цветах и цветоводах. Никак не надоест мне природа и люди близкие к ней!

Здоровье всё то же и при тех же «интересах»: терзает отсутствие сна, именно терзает до страшной боли. Некоторое время я даже не писал, просто решил бездельничать. Получается ещё хуже, заедает какая-то тоска чёрная – едва останешься сам с собой, лезет в голову моя беспутная жизнь, которую я сам загубил…

Позавчера вышел вечером на бульвар, да как-то сам по себе зашёл в театр.

Нахлынули воспоминания как я там работал [28] и потянуло меня поглядеть на своё бывшее «гнездо». Давали как премьеру «Периколу», есть такая оперетта. Вот я и остался, послушал и поглядел. Вышел из театра, а перед пансионатом играет баян и танцуют пары. Я поглядел и подумал очень многое, грустное. Временами меня жжёт желание уехать куда-то, а куда? Стану думать и становлюсь в тупик. Если бы я был здоров, я уехал бы более охотно, а так думаю – где, кто меня ждёт? Кому я нужен? Только не думай обо мне плохо, как думает О. Р. [7].

Печалюсь за себя, но радуюсь за тебя. Молодец, работай, копайся. Пройдёт два года (это не век!) и ты очутишься на вольной дороге, собственно таковой в жизни нет, особенно для женщины. Это ты помни! Не вздумай связаться с кем бы то ни было до тех пор пока не получишь диплом и работу. Хомут на тебя всегда найдётся.

Сегодня я был в лесу, обошёл Машук. Появились фиалки, дикие гиацинты, кое-где примулы. Я сорвал несколько цветочков, но они по дороге сильно увяли и сохранился только один – фиалочка. Я приложил в письмо. Ещё не знаю, буду что писать или нет. Одним словом пока всё. Желаю тебе, Ларисонька, всего доброго и полной силы, чтобы успешно закончить учебный год.

Иван Константинович

12 апреля 67 г.

Ларисонька! В письме трудно сказать то, что нередко можно выразить тёплым, живым словом. Все говорят: поздравляю тебя или вас с Новым годом, при этом желают нового здоровья, нового счастья и всего такого в этом роде. Думаю, что 1 января всё бывает таким же, как и 31 декабря. Даже в декабре больше шансов на настоящий праздник. В декабре состоится день рождения солнца, а с этим светилом связана вся наша жизнь.

Мне хочется пожелать тебе поскорее разделаться с учебным заведением, которое лежит камнем преткновения на твоей дороге. Поскорее выйти на свою собственную дорогу, оглядеться и потом шагать по ней без устали и жить без устали, а в этом всём заключается смыл твоего существования, твоей деятельности на земле. Пусть Новый год приблизит тебя к осуществлению твоих стремлений, которые поистине прекрасны и светлы. Пусть в Новом году ты поймёшь больше себя, своё дарование и почувствуешь неодолимую тягу сделаться  человеком с большой буквы. Пусть ты ярче полюбишь книги (не все, разумеется, а те, которые следует любить) и пусть они тебе ярче осветят твою жизненную дорогу. Пусть ты станешь не по летам мудрой в суждении, что такое жизнь, что такое та или другая эпоха, то или другое течение. А самое главное, пусть грядущий год тебе твёрдо скажет: иди в русскую литературу, будь её деятелем. Продолжай то, что творили лучшие наши писатели на великой земле Русской. Умей пройти всю жизнь так, чтобы ты, твоё платье осталось чистым навсегда, чтобы светильник твой горел всегда и ярко! И никто никогда не смог бы погасить его! А вся деятельность, горение ума твоего должна быть оправдана яркой любовью к Русской земле, к своему народу, к родной природе. Вне этого я не вижу смысла жизни и работы.

Будь здорова, энергична и несгибаема!

Уважающий тебя, Иван Константинович

Прилагаю открытку.

[конец декабря 1967 г. – ? январь 1968 г.]

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Прасковья Ивановна Козорезова – ростовская знакомая И. К. Гаустова.
2. Ростовская областная культурно-просветительная школа (ныне Ростовский колледж культуры), на заочном отделении которой Л. Петелева (Штавдакер) училась в 1963–1965 гг., находилась по адресу: ул. Мясникова, 12. Напротив неё в доме у Светловых, Александры Ивановны и Ивана Ивановича, она снимала угол в  период вступительных экзаменов и сессий в 1963–1965 гг.
3. Копейкина Н. Интересно и поучительно // Ставрополье. 1963. № 2. С. 59–60.
4. Гаустов И. К. Шествие весны // Кавказская здравница. 1965. 6 марта. С. 4.
5. Петелева Л. Бескорыстие // Кавказская здравница. 1965. 6 марта. С.4.
6. Лариса Прозорова – журналист, сотрудница газеты «Кавказская здравница».
7. Ольга Романовна Гаустова – жена И. К. Гаустова.
8. Гаустов И. К. Лесная сказка : paccкaзы нaтуpaлиcтa. Cтаврополь : Kн. изд-во, 1973. С. 16–18.
9. Его же. Кумагорск // Ставрополье. 1965. № 1. С. 52–53.
10. Его же. И возраст им – века : [скалы в Бештаугорском лесу] // Молодой ленинец. 1965. 20 марта. С. 4. (Люби и знай свой край).
11. Марутова Татьяна Аркадьевна (1930–2014), директор Пятигорской городской центральной библиотеки имени М. Горького (1962–1986).
12. Гаустов И. К. Гора Бекет // Кавказская здравница. 1965. 7 авг. С. 4.
13. Его же.. Гора Дубровка // Кавказская здравница. 1965. 31 июля. С. 4.
14. Его же. Лёшка // Кавказская здравница. 1965. 13 авг. С. 3.  То же. // Лесная сказка. С. 69–73.
15. Его же. Жар-птица // Кавказская здравница. 1965. 7 сент. С. 4; То же. // Лесная сказка. С. 40–44.
16. Речь о дочери И. К. Гаустова Лидии, проживающей с семьёй в Ленинграде.
17. Из письма 24 сентября [1965 г.]: «Я написал отличную зарисовку “Сентябрь дохнул осенним хладом”. Дата публикации не установлена. (См.: Гаустов И. К. Дохнул осенний хлад // Кавказская здравница. 1976. 9 окт. С. 3; Его же. Дохнув осенним хладом… // Кавказская здравница. 1980. 1 нояб. С. 4).
18. Гаустов И. К. Сенгилеевское озеро // Кавказская здравница. 1965. 1 окт. С. 4.
19. Аксаков С. Т. Семейная хроника. – Детские годы Багрова-внука. М. : Правда, 1987. С. 231–532.
20. Гаустов И. К. Новая жизнь озера : [Баталпашинского] // Кавказская здравница. 1965. 31 окт. С. 4.
21. Его же. На Бештау// Кавказская здравница. 1967. 25 июля. С. 4.
22. Баталин Фёдор Александрович (1823–1895) – автор труда «Пятигорский край и Кавказские Минеральные Воды» в двух томах с приложением альбома планов и видов. За заслуги как учёного-исследователя в честь Баталина назван открытый им в 1856 г. источник (недалеко от Железноводска). Воду из этого источника стали называть баталинской. В честь Баталина названа и улица в г. Ессентуки. (Об известной династии Баталиных //Мосальская газета. 2022. 5 дек. URL:  http://mosalsk-gazeta.ru/news/nasha_territoriya/ob_izvestnoy_dinastii_batalinyh (дата обращения: 10.02.2024).
23. Из письма [ноябрь ? 1965 г.]: «В ”Кавказской здравнице” напечатали “На пороге зимы”]. Дата публикации не установлена. (См.: Гаустов И. К. Зимние картинки // Кавказская здравница. 1965. 23 янв. С. 4).
24. Гаустов И. К. Машук. Жемчужины родного Ставрополья // Ставропольская правда. 1965. 12 нояб. С. 4. (Cм. также: Его же. Машук // Кавказская здравница. 1963. 17 марта. С. 4; Его же. Машук взывает о помощи // Ставропольская правда. 1976. 7 июля. С. 4. Его же. Машук, горянка и другие // Кавказская здравница. 1979. 4 дек. С. 4. Его же. Тайна старого Машука // Лесная сказка…. С. 63–65).
25. Из письма [14 января 1966–1967 г.]: «В январе я умудрился написать хорошенькую вещицу – “Утро года”». Источник публикации не установлен.
26. Из письма [1966–1967г.]: «”Ставропольская правда” напечатала мой очерк о Теберде». (См.: Гаустов И. К. Поговорим о Тебердинском заповеднике // Кавказская здравница. 1967. 12 дек. С. 2).
27. И. К. Гаустов родился 10 марта 1901 г.
28. И. К. Гаустов закончил электротехникум, работал осветителем в Театре музыкальной комедии в Пятигорске (ныне Ставропольский государственный театр оперетты). Участник Великой Отечественной войны.

Публикация Л. А. Штавдакер